Svarkin-spb.ru

Стадный инстинкт

Стадный инстинкт

Мы вправе сказать себе, что обширные аффективные связи, замеченные нами в массе, вполне достаточны, чтобы объяснить одно из ее свойств, а именно отсутствие у индивида самостоятельности и инициативы, однородность его реакций с реакцией всех других, снижение его, так сказать, до уровня массового индивида. Но при рассмотрении массы как целого она показывает нам больше; черты ослабления интеллектуальной деятельности, безудержность аффектов, неспособность к умеренности и отсрочке, склонность к переходу всех пределов в выражении чувств и к полному отводу эмоциональной энергии через действия — это и многое другое, что так ярко излагает Ле Бон, дает несомненную картину регресса психической деятельности к более ранней ступени, которую мы привыкли находить у дикарей или у детей. Такой регресс характерен особенно для сущности обыкновенных масс, в то время как у масс высокоорганизованных, искусственных, такая регрессия может быть значительно задержана.

Вспомним только толпы восторженно влюбленных женщин и девушек, теснящихся после его выступления вокруг певца или пианиста. Каждая из них нс прочь бы, конечно, приревновать каждую другую, ввиду же их многочисленности и связанной с этим невозможностью овладеть предметом своей влюбленности, они от этого отказываются, и вместо того, чтобы вцепиться друг другу в волосы, они действуют как единая масса, поклоняются герою сообща и были бы рады поделиться его локоном. Исконные соперницы, они смогли отождествить себя друг с другом из одинаковой любви к одному и тому же объекту. Если ситуация инстинкта способна, как это обычно бывает, найти различные виды исхода, то не будет удивительным, если осуществится тот вид исхода, что связан известной возможностью удовлетворения, в то время как другой, даже и более очевидный, не состоится, гак как реальные условия достижения этой цели не допускают.

Что позднее проявляется в обществе, как корпоративный дух и т.д., никак тем самым не отрицает происхождения его из первоначальной зависти. Никто не должен посягать на выдвижение, каждый должен быть равен другому и равно обладать имуществом. Социальная справедливость означает, что самому себе во многом отказываешь, чтобы и другим надо было себе в этом отказывать или, что то же самое, они бы не могли предъявлять на это прав. Это требование равенства есть корень социальной совести и чувства долга. Неожиданным образом требование это обнаруживается у сифилитиков в их боязни инфекции, которую нам удалось понять с помощью психоанализа. Боязнь этих несчастных соответствует их бурному сопротивлению бессознательному желанию распространить свое заражение на других, так как почему же им одним надлежало заразиться и лишиться столь многого, а другим — нет? То же лежит и в основе прекрасной притчи о суде Соломоновом. Если у одной женщины умер ребенок, то пусть и у другой не будет живого ребенка. По этому желанию познают потерпевшую.

Социальное чувство, таким образом, основано на изменении первоначально враждебных чувств в связь положительного направления, носящую характер идентификации. Поскольку нам было возможно проследить этот процесс, изменение это осуществляется, по-видимому, под влиянием общей для всех нежной связи с лицом, стоящим вне массы. Наш анализ идентификации и нам самим не представляется исчерпывающим, но для нашего настоящего намерения нам достаточно вернуться к одной черте, а именно — к настойчивому требованию уравнения. При обсуждении обеих искусственных масс — церкви и войска — мы уже слышали об их предпосылке, чтобы все были одинаково любимы одним лицом — вождем. Но не забудем одного: требование равенства массы относится только к участникам массы, но не к вождю. Всем участникам массы нужно быть равными между собой, он не все они хотят власти над собою одного. Множество равных, которые могут друг с другом идентифицироваться, и один-единственный, их всех превосходящий, — вот ситуация, осуществленная в жизнеспособной массе.

Читать еще:  ТОП 10 полиролей для кузова

Стадный инстинкт

Эта статья будет посвящена людям, которые привыкли жить по «стадному принципу». С точки зрения банальной эрудиции стадо, как индивидуум критически метафозируя в своей абстракции оно не может быть игнорировано теоретическим субъективизмом – это так звучит понятие человеческого стада в пособии по психологии.

..от ценности единиц зависит то или другое значение суммы… Вся наша социология не знает другого инстинкта, кроме инстинкта стада, то есть суммированных нулей, где каждый нуль имеет «одинаковые права», где считается добродетелью быть нулем… Ницше

Но, мы все прекрасно знаем, что стадо – это люди у которых есть свои лидер. Ярким примером стада являются, так называемые «Баунти», с фильма «Bad girls» (в главной роли Lindsay Lohan, советую посмотреть на досуге). Баунти – это школьное стадо, которым орудует Реджина Джордж — лидер. Принцип его такой – что скажет нам Реджина, то и будем делать.

Да, с одной стороны быть в таком стаде неплохо: у тебя есть свое определенное место (весельчака или модницы, например), все думают и относятся к разным вещам одинаково и вообще тебе не надо особо напрягать свои мозги, потому что за тебя все решает лидер.

Толпа не любит одиночек; она признает только фальшивых людей, подражающих во всем друг другу. Толпа презирает каждого, кто держится особняком, кто отстаивает свои права, защищает свою свободу, поступает по-своему, невзирая на последствия. — Ошо

Но не все так хорошо как кажется на первый взгляд. Давайте рассмотрим все плюсы и минусы стада. К уже выше перечисленным плюсам некоторые мои знакомые (которые живут по «стадному принципу») они относят: понимание друг друга, легкость общения, взаимную помощь и… А не напоминает ли вам это некую закрытую секту. Шутка. Да, неплохо если ты занимаешь определенное место в стаде, но возникает встречный вопрос: «Кто я, если нет рядом стада ?».

Самым большим недостатком стада есть то, что в нём ущемляется и уничтожается индивидуализм человека. Это подразумевает под собой некорректное поведение, которое считается в стаде неправильным: ты не можешь сделать что-то без согласования других, а если сделаешь – Goodbye стадо. Немного радикально, но это так. Всем известно с истории СССР понятие коллективизма.

Толпа может простить что угодно и кого угодно, только не человека, способного оставаться самим собой под напором её презрительных насмешек. — Айн Рэнд

В некой степени оно себя, может быть, и оправдало, но к чему это привело – к развалу Советского Союза. По сути СССР (при всех его плюсах) – то же самое стадо, только в более масштабном понятии.

«Стадный принцип» жизни с нами каждый день: кто-то с подруг купил себе какую-то новую модную кофточку, как буквально на следующий день у всех остальных подруг появляется практически похожая, кто-то из друзей начал курить новые сигареты и все нахваливая эту новую марку сами начинают курить такие же.

Людей можно терпеть только в одиночку, толпа слишком близка к животному миру. — Франц Грильпарцер

Это, как безусловный рефлекс Павлова (когда у собаки вырабатывался желудочный сок при включении лампочки), который вырабатывается, но от которого можно с легкостью избавится.

Люди которые выражают свою индивидуальность и не состоят в стаде со всех сторон получают в ответ некое давление. Просто стадо уничтожает всех, кто не входит в его состав: поднимается «грязное белье» индивидуалиста, возникают сплетни и вообще делается все по принципу «Если ты не такой как все, значит тебе вообще нету места на этой планете».

Знаете, почему это делается? Все потому, что стадо боится индивидуалистов. Это связано с тем, что индивидуалист, в моральном и психологическом понятиях, намного сильнее этих сторонников стадной жизни.

Читать еще:  Лифтбек, фастбек и другие редко встречающиеся типы кузова

Люди которые не боятся проявить максимум энтузиазма и креативности добиваются наивысших результатов как в жизни, так и в признании в обществе (со временем, конечно). Я не имею ввиду выделятся с толпы красными волосами и множеством татуировок на теле (хотя как вариант — очень даже ничего). Просто не поддаваться давлению со сторон и не всегда «подстраиваться» под других, проявляя свой характер и натуру.

Стадный инстинкт: а насколько в стаде ты?

На свете известно три основных человеческих инстинкта: инстинкт самосохранения, инстинкт размножения и инстинкт быть как большинство. На самом деле, количество инстинктов у человека разумного несколько больше, но все они являются производными из первых трех.

Впрочем, и первый, самый основной инстинкт — инстинкт самосохранения, распространяется и на два других, и им одним можно было бы и ограничиться. Он — императивный и всеобъемлющий, и включает в себя и неистребимое устремление к продолжению рода, и постоянную жажду самонасыщения, и быстро овладеваемое искусство мимикрии в мире себе подобных. Страстное желание большинства выделиться из толпы, которое на первый взгляд может показаться парадоксальным в отношении инстинкта быть как все, не выделяться, тем не менее, почти всегда остается в рамках установленной морали и этики, человеком общественным ощущается на уровне подсознания, и поэтому вразрез с инстинктом быть как все не идет.

Например, всем известно, что понятие «Родина» — святое, патриотичное, «правильное». И поэтому любой жаждущий каким-либо образом выделиться из толпы будет двигаться в установленном для него и за него направлении, развивая понятие святости и своей любви к Родине. Вопросы о том, что и такое священное и вроде абсолютное понятие может иметь ряд других аспектов, в том числе далеких от святости и правильности, могут быть заданы, но в целях того же самосохранения, желания быть как все, озвучены вряд ли когда-либо будут. Такое движение в заданном направлении гарантирует успешное продвижение вперед: материальное благосостояние, покой и долгую жизнь.

Приобретенным императивом быть как все, «стадным инстинктом», в разной степени частоты и интенсивности, наделены все мы. Одни послушно идут за явным большинством уже потому, что это большинство — неважно какой статус святости и правильности оно в тот момент носит. Другие идут за большими по числу меньшинствами часто по своим убеждениям и заблуждениям. Третьи примыкают к явному меньшинству — по идейным, этическим и личностным соображениям, но и они, самые принципиальные и отважные, также не желают оставаться в одиночестве. Пускай даже в одиночестве явной правоты, в лучших традициях разума.

Пожалуй, самым ярким недавним примером «стадного инстинкта» является нацистская Германия 30-х годов, когда десятки миллионов немцев, среди которых было большое число людей образованных и неглупых, последовали за сумасшедшим меньшинством. Как такое могло произойти (некоторые ссылаются на массовый гипноз, другие на злой гений Гитлера), понять нетрудно. Не вдаваясь в историко-политические механизмы оболванивания и принуждения народных масс, можно сказать следующее: люди не пожелали подвергать себя опасности диссидентства и послушно, или не очень, примкнули к гарантировавшему жизнь и работу большинству.

«Стадный инстинкт» наблюдается повсеместно в обыденной жизни и не в столь катастрофических пропорциях, как в Германии 30-х годов. Особенно хорошо он заметен на работе, где начальник, босс, хозяин представляет собой власть — большинство в меньшинстве, но все же является «держателем всего пакета акций», а его подчиненные — меньшинство в большинстве. Именно начальник заказывает музыку, ту, которая ему по душе, а мы под нее танцуем. На работе все с явно выраженным «стадным инстинктом» — как на ладони. Начальству они не прекословят, во всем с ним соглашаются, часто откровенно заискивают и лебезят. Даже в тех случаях, когда политика (или иногда попросту самодурство одного человека) идет вразрез с их мнением, видением ситуации, принципами.

Читать еще:  Как проверить штраф по номеру постановления

Другие мнения свои озвучивают, точку зрения отстаивать не боятся, но в открытую конфронтацию, даже при всей своей правоте, никогда не вступают. Такие держат нос по ветру и в самую критическую минуту деятельность свою сворачивают, заработав себе авторитет. То есть и они, с некоторой неохотой и не без борьбы, на шаг позади плетутся за покорным, никогда не вопрошающим большинством.

Третьи, редкие как белые вороны, имеют смелость и наглость спорить и доказывать, невзирая на ранги и звания. Иногда их мнения ничуть не лучше мнений общепринятых. Часто они — глупцы, по мнению правого большинства. И они чаще других искренне заблуждаются. Но иногда они видят и понимают гораздо больше и дальше, не боятся заявлять во всеуслышание и прямо о том, что, по их мнению, верно, а что нет, имеют некоторые задатки таланта подвижничества. Иногда их инициативы находят применение, ко всеобщему благу. Но чаще их увольняют, объявляют сумасшедшими, сажают в тюрьмы. И если они не законченные глупцы, с точки зрения общепринятой, то мимикрируют и они, чтобы выжить.

Примеры стадности можно наблюдать и в социальных сетях, где слабохарактерные личности, всякий раз подкорректировав свои мнения под превалирующую точку зрения, боясь виртуальной порки, послушно следуют часто за маловменяемым большинством. Примеры массового сумасшествия, в масштабах одного сайта или форума, часто хорошо заметны. Выбрав «правильную» точку зрения тех, кто наиболее авторитетен, часто красноречив, ближе к общественному мнению в реале, такая «овечка» безропотно примыкает к общей отаре и часто вместе с большинством из пяти-десяти человек накидывается на диссидента, истерически повторяя то, что уже до нее было сказано не один раз, часто искренне веря в правильность своего поведения. (Уже поэтому Интернет можно было бы назвать «Интернат», где старички от души пинают зарвавшихся новичков, стараясь загнать их в стадо — стадо своих мнений).

Прочие охотно играют в неформалов и индивидуалистов в виртуале, а в обычной жизни ничем не отличаются от тех, кто шагает дружно со всеми в ногу. Эти не столь глупы и хорошо знают, что можно, а что нельзя. И рискуют только тогда, когда твердо уверены в том, что их не поймают.

Так или иначе, но инстинкт стадности присущ нам всем. Иметь свое, отличное от большинства мнение и отстаивать его даже в виртуале отваживается не каждый. У одних его попросту нет, поскольку с годами выработанная привычка, в лучшем случае, из двух чужих мнений попросту выбирать то, которое ближе и понятнее, становится второй натурой. У других свое мнение есть. Но они им не кичатся, ведут себя скромно. По-нашему, умно. Приберегают его до лучших времен. А между тем на некотором расстоянии, осторожно следуют за толпой.

Третьи — сущие глупцы. На все случаи жизни имеют свое мнение — и часто не такое, как у всех, часто о нем заявляют, от большинства отмежевываются. И, что неприятно для послушного большинства, в их словах и позах смутно проскальзывает что-то умное. Но, к нашему же счастью, глупцов среди нас не так много.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector