Svarkin-spb.ru

Советские раритеты за рубежом — «на вес золота»?

“Наши робы советские граждане ценили на вес золота”. Отчет в ЦРУ от военнопленного из Минска

TUT.BY продолжает изучать рассекреченные документы ЦРУ. В начале 1950-х разведка США получила отчет о лагерях для военнопленных, оставшихся в Минске после Второй мировой. В документе до сих пор много «купюр», тем не менее, из текста понятно, что его составлял бывший узник одного из минских лагерей. Он рассказал про меры безопасности, издевательства охраны, скудость пайка и бедность советских граждан, которую «невозможно преувеличить». TUT.BY публикует его отчет.

Фото: www.istpravda.ru

В конце 1940-х в Минске оставалось больше двух тысяч военнопленных

В 1949 году в окрестностях Минска еще оставалось три или четыре лагеря для военнопленных. Этот лагерь внезапно репатриировал (вернул на родину. — Прим. TUT.BY) узников к концу 1949 года. В нем было около 400 австрийских пленных. Их бараки переделали в общежития для рабочих.

В еще одном лагере, вероятно, содержалось около 600 немцев и 30−40 австрийцев. Он был расположен в центре Минска, в двух кварталах от главной площади. Здания, в которые вселились мы, были бывшими бараками для немцев. Некоторые из них работали на пенициллиновой фабрике. Немцы рассказывали, как выращивали плесневые грибы в фабричных лабораториях. Конечно, в то время никто не слышал про пенициллин и не воспринимал эти попытки СССР слишком серьезно.

В главном лагере Минска содержалось больше тысячи узников: немцев, венгров, румынов

Минск, разрушенный войной. Фото: minsk44.by

Меры безопасности в лагерях: вышки, собаки, «неприкосновенная» полоса земли

Меры безопасности во всех трех лагерях были примерно одинаковые. Они довольно хорошо охранялись. Самым типичным был немецкий лагерь в центре Минска. Его окружал деревянный забор высотой от двух с половиной до трех метров, поверху обтянутый колючей проволокой. С каждой стороны забора тянулась полоса перекопанной и аккуратно прополотой земли на четыре метра в ширину. На ней были хорошо видны отпечатки подошв.

По углам стены были вышки с охранниками. Они были вооружены винтовками и автоматами. Фонари горели всю ночь напролет, кроме того, на каждой башне при необходимости включался прожектор. У охраны была свора собак-ищеек. Все эти меры предосторожности никогда не использовались, потому что никто не пытался бежать: мы все ждали репатриации и не хотели рисковать.

Послевоенная прокладка центральной улицы Минска. Фото: Владимир Лупейко

Отношение к узникам: от побоев охраны неожиданно спасла голодовка

Отношение к заключенным-немцам ухудшилось вскоре после окончания войны, когда советских солдат в качестве охранников заменили люди из МВД. По слухам, они проходили «спецподготовку» и во всех лагерях кричали, пинали и били, когда поведение им не нравилось.

Несколько офицеров Вермахта устроили голодовку из-за избиений. Удивительно, но она увенчалась успехом. Мне кажется, начальнику лагеря почему-то было выгодно доложить о голодовке, и в лагерь прибыли чиновники высокого ранга. Они попросили представителя голодающих объяснить, в чем дело. Увидев следы побоев, они покинули лагерь. Вскоре избиения полностью прекратились.

Успех забастовки можно объяснить тем, что в то время уже шел процесс репатриации, и минские чиновники, кажется, хотели показать, что с нами хорошо обращаются.

Минск, разрушенный войной. Фото: minsk44.by

Советская показуха: чистое белье ради санинспектора и полный поднос еды ради съемочной группы

Осенью 1949 года в лагерь приехал с инспекцией какой-то высокий начальник из управления здравоохранения и гигиены. Ради него наши кровати застлали чистым постельным бельем. Через полчаса после завершения инспекции должны были вернуть белье охранникам.

Другой похожий случай произошел в столовой. Немецкого полковника, который был посредником между узниками и охраной, выбрали, чтобы позировать для нескольких кадров пропагандистского фильма. Его посадили за стол и поставили поднос еды. По сравнению с нашим обычным рационом это был просто пир! У него был обед с двумя кусками мяса на тарелке. Ему позволили взять один кусочек мяса, пока работала съемочная группа, а после немедленно забрали поднос.

Минск, 1944 год. Фото из коллекции Белорусского государственного архива научно-технической документации

Паек: капустная похлебка и 600 грамм хлеба

Самой большой проблемой военнопленных в СССР была еда (впрочем, она была проблемой и для советских граждан). Основным блюдом была капустная похлебка, которую давали дважды в день вместе с 600 граммами «тяжелого хлеба». Жиры из нашего питания были исключены. Многие узники умерли, напрямую или косвенно, от голода и болезней пищеварительной системы.

Лагерный бартер: с советскими гражданами можно было обменяться абсолютно чем угодно

Спасало то, что каждому заключенному раз в неделю давали 15 грамм табака и 200 грамм мыла. Некоторых узников даже видели курящими, но гораздо лучше было обменять табак на еду.

Лекарства тоже шли на обмен, когда они были доступны. В каждом лагере Минска заключенных лечили пленные немецкие доктора. Ими руководил советский доктор, он же отвечал за распределение лекарств. Естественно, немецкие врачи стремились получить как можно больше медикаментов. Они прятали часть из них и после выставляли на нелегальный обмен.

В 1946—1947 годах в городах (а в деревнях и позже) с советскими гражданами можно было обменяться абсолютно чем угодно. Степень их бедности невозможно преувеличить. Наши лагерные робы ценились на вес золота.

Читать еще:  Видеообзор и фото седана Mazda3 2015

Минск, разрушенный войной. Фото: minsk44.by

Уроки советской идеологии: парады, собрания, пропагандистские фильмы

Идеологическая обработка пленных сошла на нет после 1947 года, возможно, потому что не давала результата. В 1946—1947 годах в лагере каждую неделю проводили собрание, на котором замполит говорил о блестящих успехах Советского Союза. Праздничные дни отводились для парадов, пропагандистских фильмов и — снова — собраний.

Едва ли кого-то из немецких военнопленных убеждала эта пропаганда, но постоянно существовал небольшой процент тех, кто (отрывок текста засекречен. — Прим. TUT.BY), чтобы получить привилегии или прибавку к пайку. Обычно это были члены антифашистских комитетов, созданных вскоре после войны с невинной целью сохранить мир. Однако их реальная цель прояснилась довольно скоро: члены комитетов должны были доносить на других узников, которые во время войны служили в СС, Абвере или тех, кто был пламенным нацистом.

Фото: www.istpravda.ru

Крупнейший в Советском Союзе: полужесткий дирижабль В-6

Воздухоплавательный энтузиазм

Еще в 20-е годы в Советский Союз нет-нет да заскакивал иностранец, предлагавший организовать международную дирижабельную трассу через нашу страну. Особенной популярностью, как правило, пользовались северные маршруты: там, в силу особенностей формы земного шара, получалось бы экономить на расстояниях при трансконтинентальных перелетах.

Имелись и мысли насчет внутренних линий – например, из Ленинграда во Владивосток. Руководству страны такие идеи нравились – было в них что-то гигантоманское, соответствующее как духу времени, так и формуле «догнать и перегнать». Однако денег на серьезные вложения не хватало – так, например, предложенная Вальтером Брунсом трансконтинентальная дирижабельная линия должна была обойтись в одну пятую золотовалютного запаса страны.

При этом визитер сулил золотые горы, но вот произведенные Госпланом конкретные подсчеты показывали, что, как минимум, в первые годы линия будет убыточной. Правда, затем шло предположение, что сам факт запуска дирижабельной магистрали совершит транспортную революцию, и в Союз хлынут желающие быстро добраться из Европы в Азию и обратно. Но все это были лишь догадки.

Некоторые специалисты возражали, причем тоже в духе «нового времени». Мол, у капиталистов есть конкуренция – пусть и гоняются за скоростью доставки людей. Приедет такой капиталист, заключит договор на несколько дней раньше, и выиграет гораздо больше, чем на билет потратил. А у нас, мол, экономика плановая, и нечего «красных директоров» дирижаблями возить – будут еще друг у друга заказы вырывать и козни строить. Да и вообще, убыточное это дело будет.

Но даже такие, казалось бы, соответствующие тогдашним идеям, аргументы, помогали мало. Уж больно силен был образ могучего воздушного корабля, уж больно он соответствовал техническому буму своего времени, и уж больно сильно хотелось иметь эскадры и флотилии бороздящих пространства гигантских левиафанов. Руководство, быть может, и не спешило сходу бросаться организовывать дорогостоящие линии, но много больших дирижаблей хотело. В конце концов, применение им всегда найдется – не для доставки пассажиров, так для патрулирования границы или снабжения труднодоступных объектов.

Жесткий или полужесткий?

Чтобы получить большие и красивые дирижабли, сперва требовалось набраться опыта на маленьких и скромных. Требовалась конструкторская школа. Получить ее можно было или набивая шишки самостоятельно, или под руководством иностранных специалистов. Если подобрать опытных и настроенных на сотрудничество, шишек, кстати, будет меньше – это неоспоримый плюс.

Решили идти по «иностранному» пути. Приобрести жесткий дирижабль без проблем в 1931 году для Москвы можно было только в Германии – страна еще не перешла под власть нацистов, и, в целом, была довольно дружелюбно настроена к СССР.

Советские эмиссары обратились в «Цеппелин»: хотим, мол, жесткий дирижабль. Не очень крупный, всего на 30 тысяч кубометров. И ваших инженеров, чтобы помогли наладить у нас постройку уже большого – чтобы не меньше, чем «Граф Цеппелин». Немцы обрадовались – Великая Депрессия на дворе, а тут такая возможность. И предложили все сделать за 5 миллионов марок.

СССР же в то время стремительно индустриализировался и закупал за границей не только дирижабли, но и целые заводы «под ключ». Поэтому валюта ценилась даже больше, чем на вес золота. И Политбюро постановило – больше 4 миллионов немцам не давать. Состоялись переговоры – удалось сбросить цену лишь на 500 тысяч марок. А этого было мало.

Тогда выбрали второй вариант – полужесткий дирижабль, не обладающий полноценным каркасом. Вместо него жесткость оболочке придает килевая ферма – вынужденное решение не от хорошей жизни. Но по сочетанию цена-качество вариант был, пожалуй, лучшим.

Итальянский генерал

Тем более что вырисовывался интересный и дешевый вариант. «Вариант» этот звали Умберто Нобиле. Итальянец уже летал на дирижабле собственной конструкции на Северный полюс в 1926 году. Начальником экспедиции, правда, был норвежец Амундсен, да и назывался дирижабль «Норвегия» – Амундсен его купил. Но Нобиле отвечал за сам перелет и возглавлял воздушный корабль.

По итогам пролета над Северным полюсом карьера Нобиле резко пошла вверх – Муссолини произвел его в генералы, а Италия – в национальные герои. В 1928 году Нобиле отправился к полюсу во второй раз, на сей раз на дирижабле «Италия», в общем и целом повторявшем конструкцию предшественника.

Результат, правда, получился обратный – крушение, провал, опала. Сам Нобиле воспринимал произошедшее очень близко к сердцу. Ему требовалось доказать всему миру, что воздушные корабли его конструкции надежны, а Советскому Союзу нужна была помощь в постройке современных дирижаблей. Это могло перерасти во взаимовыгодное сотрудничество.

Читать еще:  Как работают уличные фонари на солнечных батареях

Мало того, Нобиле был готов не только ехать сам, но и перетащить в СССР свою конструкторскую группу. В плане расхода валюты вариант был крайне дешевый – всего 40 тысяч долларов в год. Поэтому в Москве довольно быстро одобрили идею.

Лучший в своем классе

Группа Нобиле принялась за работу осенью 1932 года. Итальянец не стал изобретать велосипед – вместо этого он просто дорабатывал «Норвегию» и «Италию». Нобиле взял с собой общие чертежи, но дальше их пришлось уточнять – производить перерасчет с учетом имеющихся в СССР материалов и вносимых улучшений.

Не все шло идеально – из-за спешки многократно приходилось исправлять и переделывать уже готовые чертежи. Не хватало и специфических деталей вроде тогда еще сложных для производства в СССР шарниров.

К счастью для Нобиле, комплект нужных шарниров имелся в Италии – он знал, что их успели изготовить для одного из отмененных дирижаблей. Но при попытке их купить он столкнулся с саботажем из министерских кабинетов. Недоброжелатели организовали продажу шарниров на переплавку – «чтобы не достались большевикам». К счастью, Нобиле оказался расторопнее, и перехватил груз незадолго до переработки – причем заплатил за него не полную стоимость, а цену металлолома.

Получившийся воздушный корабль В-6 был, пожалуй, лучшим на тот момент полужестким дирижаблем. Хотя бы потому, что у Нобиле был опыт конструирования двух таких же воздушных кораблей, и он знал все слабые места.

Первый полет В-6 произошел в ноябре 1934 года.

Большие проблемы в маленьком Дирижаблестрое

Правда, к этому моменту В-6 бесил многих уже самим фактом своего существования. Сроки готовности отодвигались неоднократно – все даты многократно были сорваны. А смета была превышена аж в 3,5 раза.

Почему? Спешка. Неопытность в организации дирижаблестроения с неизбежным врезанием во все «подводные камни», чего не могла нивелировать даже активная помощь Нобиле. Наконец, излишне оптимистические планы.

А ведь и после сдачи В-6 дела, увы, шли не лучшим образом. Найти рабочую схему для постановки корабля на прибыльный маршрут не получалось – ведь для этого надо было массово строить инфраструктуру, причем еще до постройки самого дирижабля. Время шло, а решения накопившихся проблем все не следовало. Этому в немалой степени помогало развитие альтернативного средства – самолета. Летчики спасали челюскинцев, поднимали в воздух огромные ТБ-3, покоряли Арктику.

Дирижаблистам требовалось как можно быстрее доказать свою полезность. Самый очевидный вариант лежал на севере – страна в то время была возбуждена идеей арктических экспедиций. Была попытка «пристроить» В-6 для высадки исследователей на СП-1 весной 1937-го – первую в мире научную станцию на дрейфующей льдине. Но Главсевморпуть отказался – справедливо опасаясь, что В-6 недостаточно готов.

Но январь следующего, 1938 года, принес для дирижаблистов почти что рождественский подарок. Льдину с полярниками начало нещадно ломать. Еще хуже – ее понесло к берегам Гренландии, где очень скоро от нее остались бы рожки да ножки. Ученых требовалось снимать, и как можно быстрее. Для страны дело, как и в случае с Челюскинцами, было важным и репутационным. Поэтому пренебрегать любой помощью в Москве не стали. И экипажу В-6 дали добро.

Падение с небес

Дирижабль стартовал 5 февраля. Времени на подготовку было мало, но провели ее вполне удачно – организовали под Мурманском пункт заправки водородом, вовремя доставили необходимые материалы. В море вышли корабли флота – обеспечивать радиосвязь для идущего на важное задание дирижабля.

Казалось бы, дирижаблисты вот-вот отличатся, да так, что спасут от стагнации все советское воздухоплавание. Но храброму экипажу не повезло – сочетание тумана, рельефа местности и ошибок в ориентировании привело к тому, что через сутки после начала полета В-6 врезался в гору Небло, что на Кольском полуострове.

Заскрежетала килевая ферма, взметнулось пламя. Большая часть, 13 из 19 членов экипажа, погибла. Выжившие разбили лагерь возле обломков и стали ждать помощи.

На их глазах догорали остатки самого большого дирижабля в истории СССР.

Заметили ош Ы бку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

“Наши робы советские граждане ценили на вес золота”. Отчет в ЦРУ от военнопленного из Минска

TUT.BY продолжает изучать рассекреченные документы ЦРУ. В начале 50-х разведка США получила отчет о лагерях для военнопленных , оставшихся в Минске после Второй мировой. В документе до сих пор много «купюр», тем не менее, из текста понятно, что его составлял бывший узник одного из минских лагерей. Он рассказал про меры безопасности, издевательства охраны, скудость пайка и бедность советских граждан, которую «невозможно преувеличить». TUT.BY публикует его отчет.


Фото: www.istpravda.ru

В конце 40-х в Минске оставалось больше двух тысяч военнопленных

В 1949 году в окрестностях Минска еще оставалось три или четыре лагеря для военнопленных. … Этот лагерь внезапно репатриировал (вернул на родину — Прим. TUT.BY) узников к концу 1949 года. В нем было около 400 австрийских пленных. Их бараки переделали в общежития для рабочих.

Читать еще:  Характеристики мотора 2101

В еще одном лагере, вероятно, содержалось около 600 немцев и 30−40 австрийцев. Он был расположен в центре Минска, в двух кварталах от главной площади. Здания, в которые вселились мы, были бывшими бараками для немцев. Некоторые из них работали на пенициллиновой фабрике. Немцы рассказывали, как выращивали плесневые грибы в фабричных лабораториях. Конечно, в то время никто не слышал про пенициллин и не воспринимал эти попытки СССР слишком серьезно.

В главном лагере Минска содержалось больше тысячи узников: немцев, венгров, румынов…


Минск, разрушенный войной. Фото: minsk44.by

Меры безопасности в лагерях: вышки, собаки, «неприкосновенная» полоса земли

Меры безопасности во всех трех лагерях были примерно одинаковые. Они довольно хорошо охранялись. Самым типичным… был немецкий лагерь в центре Минска. Его окружал деревянный забор высотой от двух с половиной до трех метров, поверху обтянутый колючей проволокой. С каждой стороны забора тянулась полоса перекопанной и аккуратно прополотой земли на четыре метра в ширину. На ней были хорошо видны отпечатки подошв.

По углам стены были вышки с охранниками. Они были вооружены винтовками и автоматами. Фонари горели всю ночь напролет, кроме того, на каждой башне при необходимости включался прожектор. У охраны была свора собак-ищеек. Все эти меры предосторожности никогда не использовались, потому что никто не пытался бежать: мы все ждали репатриации и не хотели рисковать.


Послевоенная прокладка центральной улицы Минска. Фото: Владимир Лупейко

Отношение к узникам: от побоев охраны неожиданно спасла голодовка

Отношение к заключенным-немцам ухудшилось вскоре после окончания войны, когда советских солдат в качестве охранников заменили люди из МВД. По слухам, они проходили «спецподготовку» и во всех лагерях кричали, пинали и били, когда… поведение им не нравилось.

Несколько офицеров Вермахта устроили голодовку из-за избиений. Удивительно, но она увенчалась успехом. Мне кажется, начальнику лагеря почему-то было выгодно доложить о голодовке, и в лагерь прибыли чиновники высокого ранга. Они попросили представителя голодающих объяснить, в чем дело. Увидев следы побоев, они покинули лагерь. Вскоре избиения полностью прекратились.

Успех забастовки можно объяснить тем, что в то время уже шел процесс репатриации, и минские чиновники, кажется, хотели показать, что с нами хорошо обращаются.


Минск, разрушенный войной. Фото: minsk44.by

Советская показуха: чистое белье ради санинспектора и полный поднос еды ради съемочной группы

Осенью 1949 года в лагерь приехал с инспекцией какой-то высокий начальник из управления здравоохранения и гигиены. Ради него наши кровати застлали чистым постельным бельем. Через полчаса после завершения инспекции… должны были вернуть белье охранникам.

Другой похожий случай произошел в столовой. Немецкого полковника, который был посредником между узниками и охраной, выбрали, чтобы позировать для нескольких кадров пропагандистского фильма. Его посадили за стол и поставили поднос еды. По сравнению с нашим обычным рационом это был просто пир! У него был обед с двумя кусками мяса на тарелке. Ему позволили взять один кусочек мяса, пока работала съемочная группа, а после немедленно забрали поднос.


Минск, 1944 год. Фото из коллекции Белорусского государственного архива научно-технической документации

Паек: капустная похлебка и 600 грамм хлеба

Самой большой проблемой военнопленных в СССР была еда (впрочем, она была проблемой и для советских граждан). Основным блюдом была капустная похлебка, которую давали дважды в день вместе с 600 граммами «тяжелого хлеба». Жиры из нашего питания были исключены. Многие узники умерли, напрямую или косвенно, от голода и болезней пищеварительной системы.

Лагерный бартер: с советскими гражданами можно было обменяться абсолютно чем угодно

Спасало то, что каждому заключенному раз в неделю давали 15 грамм табака и 200 грамм мыла. Некоторых узников даже видели курящими, но гораздо лучше было обменять табак на еду.

Лекарства тоже шли на обмен, когда они были доступны. В каждом лагере Минска заключенных лечили пленные немецкие доктора. Ими руководил советский доктор, он же отвечал за распределение лекарств. Естественно, немецкие врачи стремились получить как можно больше медикаментов. Они прятали часть из них и после выставляли на нелегальный обмен.

В 1946—1947 годах в городах (а в деревнях и позже) с советскими гражданами можно было обменяться абсолютно чем угодно. Степень их бедности невозможно преувеличить. Наши лагерные робы ценились на вес золота.


Минск, разрушенный войной. Фото: minsk44.by

Уроки советской идеологии: парады, собрания, пропагандистские фильмы

Идеологическая обработка пленных сошла на нет после 1947 года, возможно, потому что не давала результата. В 1946—1947 годах в лагере каждую неделю проводили собрание, на котором замполит говорил о блестящих успехах Советского Союза. Праздничные дни отводились для парадов, пропагандистских фильмов и — снова — собраний.

Едва ли кого-то из немецких военнопленных убеждала эта пропаганда, но постоянно существовал небольшой процент тех, кто … (отрывок текста засекречен — Прим. TUT.BY), чтобы получить привилегии или прибавку к пайку. Обычно это были члены антифашистских комитетов, созданных вскоре после войны с невинной целью сохранить мир. Однако их реальная цель прояснилась довольно скоро: члены комитетов должны были доносить на других узников, которые во время войны служили в СС, Абвере или тех, кто был пламенным нацистом.


Фото: www.istpravda.ru

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector